Театральные байки

 Сегодня папа вспоминал разные театральные казусы, случайные и подстроенные, происходившие на сцене к как с ним, так и с другими.

1. Идет какой-то спектакль о религиозных войнах, на крохотную роль взят студент, нуждающийся в подработке. У него одна фраза - выбежать на сцену и отчаянно прокричать: "Ваше высокопреосвященство, к вам лезут гугеноты!" Он выбегает.
-Ваше преосвященство! К вам лезут... к вам лезут... лезут... - лицо юноши искажается в отчаянной попытке вспомнить слово, - РИГОЛЕТТЫ!
Его преосвященство, сохраняя невозмутимый вид, спрашивает:
-А почему не евгении онегины?

Падает занавес.

2. Давно, еще до революции (рассказывал старый завтруппой, у кого на глазах это и происходило), в одном из петербургских театров великая Марья Гавриловна Савина играла императрицу. Личность она была более чем известная и даже легендарная (именно она основала театральное общество и, по рассказам, была вхожа к государю императору без доклада), завистников у нее хватало. Ее партнер, Мамонт Дальский, торже. кстати, знаменитый актер, выходит к императрице с какой-то грамотой. А надо заметить, что в те времена актеры не утруждались учить текст того, что приносилось в письменном виде. Дальский протягивает императрице грамоту, она ее разворачивает и видит перед собой пустой лист бумаги. Кто-то подменил реквизит перед выходом на сцену в надежде, что Савина опозорится. Не меняясь в лице, она возвращает грамоту Дальскому со словами: "Прочти, боярин". Дальский разворачивает, видит пустой лист, разводит руками и отвечает: "Грамоте не обучен, матушка" .

Естественно, тоже занавес.

3. На спектакле по пьесе Добровольского "Трое в серых шинелях", написанной как бы в ответ на роман Пристли "Трое в новых костюмах" (трое вернувшихся с войны молодых людей, не могущих найти место в новой жизни). Очень драматическая сцена, где они приходят к матери своего погибшего товарища, сообщить о его смерти. Напряжение, мать - актриса Тихомирова - прекрасно играет этот накал чувств, в зале полная тишина, и вдруг с балкона раздается громкий детский голосок: "Тетя Вера, я писать хочу!"

Папа говорит, зал не мог успокоиться минут двадцать, спектакль оказался под угрозой срыва.

4. Он уже не помнит, что за спектакль играли, какую-то производственную чушь, он играл мастера у трех молодых девушек, в одну из которых якобы был влюблен, а она то отвечала взаимностью, то начинала дурить, а вторая из трех была безответно влюблена в него. И вот идет сцена объяснения, на сцене выстроен высокий холм, покрытый травой (мягкой тканью), они втроем стоят на этом холме, девушка  признается ему в любви, он мямлит что-то беспомощное, стараясь ее не слишком обидеть, та, вторая, с которой ничего не получается, несмотря на взаимные чувства, хватает подругу за плечо и со словами "Да плюнь ты на него!" тащит ее за собой. Они спотыкаются, падают, выворачиваются на четвереньки, юбки чуть не на головах, и у папы прямо перед лицом две девичьи попы в матерчатых трусах. Инерция движения слишком велика, поэтому они, не в силах подняться, так и уползают за кулисы на четвереньках, и там,  обнявшись, неудержимо хохочут. А у папы дальше драматическая сцена, он должен произносить монолог о муках любви. Как он сказал, ему еще ни разу не удалось произнести его так трогательно и с таким чувством, с настоящими слезами на глазах:)))