Прощай, монастырь

По совокупности некоторых впечатлений и мыслей возник у меня вопрос - если монахиня, принявшая постриг, посвятившая свою жизнь Богу, по той или иной причине вдруг передумает, что ей делать? Причины могут быть самые разные, все мы люди. Начать с внезапной утери веры (сколько угодно случаев даже среди священников) и закончить, к примеру, вспыхнувшей вдруг любовью, перед которой не устоять.
Наши, скажем, католические монашки при костеле живут в квартире в обычной хрущевке, ходят по улицам, часто встречаются с людьми - вполне можно встретить мужчину и полюбить его.
Она может уйти из монастыря? Стать обычной светской женщиной? А что, существуют для этого какие-то обряды, правила, протокол "выхода из монахинь", или нужно заплатить выкуп какой-нибудь, или просто развернулась и ушла? А за ней не погонятся? Не заставят выполнять обет?

Вредные коты

Погоды стоят прекрасные, хотя нас и пугают, что впереди холода, но пока солнце, травка, птички, и котики гуляют целыми днями, соскучившись зимним сидением взаперти.
А жрать приходят исправно. Почти все - за исключением, как вы уже догадались, Сэра нашего доблестного Томаса. Этому нужно персональное приглашение, да не одно и непременно уважительное.
Вот и сегодня - все собрались вокруг мисок, дрожат хвостами, предвкушают, а красавца нашего московского нет как нет. Ну, насыпала, пошла искать. Сидит возле двери в сарай и смотрит недобро - мол, чо, щас домой потащишь, злыдня?
А я, конечно, никуда его тащить не собираюсь, а наоборот, вежливо интересуюсь - Томочка, ты кушать-то будешь или как?
Гляжу, голову в одну сторону наклонил, потом в другую и ждет.
Кушать, повторяю, идешь или нет? А то все обедают давно.
Тут Томазини срывается с места, проносится мимо меня, едва не сбив с ног своей массой, кидается к входной двери и начинает басом на меня орать - открывай немедля! Чего время тянешь! Жрать желаю!

А сейчас бродит по дому и меланхолично взвывает - на улицу хочу! пустите уже нищасного котика! Лишаюсь!
Остальные, заметьте, мирно спят на своей кроватке квин-сайз с ортопедическим матрацем и подушечкой из верблюжьей шерсти. Знают, что до завтра им никакая улица не светит, а этот недотепа все не запомнит никак.